Новости

Дмитрий Коев: «Стоит ли уезжать за границу, чтобы всю жизнь играть лесовичков?»

Дмитрий Коев – один из самых молодых и активно работающих режиссеров Молдовы. После окончания  Государственного института искусств в 1999 году пришел в Государственный русский драматический театр им. А.П. Чехова в качестве актера, где сыграл десятки ролей. В 2008 году дебютировал, как режиссер и с тех пор поставил девять спектаклей. Обладатель Медали Вениамина Апостола за достижения в развитии театра, Почетного диплома  Министерства культуры РМ, премии Нелли Каменевой. Заслуженный артист Молдовы.

Больше пьес, хороших и разных

 — Вы сыграли в театре много ролей, а в последние годы  выступаете в роли постановщика  спектаклей.  Чего в вас больше – актера или режиссера? Кем вы себя ощущаете?

— На данный момент я процентов на 80 ощущаю себя режиссером. Конечно, долгие годы я был именно актером. Были и черные полосы в жизни, и белые. Были моменты, когда хотелось бросить это занятие. Ведь актер — очень уязвимая и зависимая профессия, гораздо больше, чем режиссер. В какой-то период ролей не было, потом они пошли, их стало много. Однажды Нелли Ивановна Каменева, которая много лет была худруком театра и которой сейчас, к сожалению, не стало,  сказала мне: «Дима, у тебя же получается что-то придумывать, начни  ставить!» Она мне даже предлагала те или иные пьесы, но я в тот момент почему-то не решался. Но тот разговор запал мне в душу, и спустя время я подошел уже к новому руководству театра и рассказал о своем желании.  Естественно, большую сцену мне, начинающему,  сразу никто не дал, а вот малый зал – пожалуйста, там всегда было место эксперименту.

 — Кстати,  ваша малая сцена действительно славится интересными спектаклями, будь то «Бал Господень» с  Юрием Андрющенко, или «Три жизни Айседоры Дункан» с Яной  Лазарь…

— Есть особая тайна, когда действо идет на малой сцене. Близость актеров и зрителей создают некую общую атмосферу, чувство сопричастности к происходящему. Есть в этом своя прелесть. И в 2008 году я поставил там свой первый спектакль «Собака» по пьесе  современного драматурга Валентина Красногорова, как раз с Юрой Андрющенко, и с Олей Мадан.

 — То есть у вас своеобразный юбилей?

— Да, ровно десять лет с моей первой постановки! С гордостью могу сказать, что на официальной странице самого Красногорова есть две рецензии на этот спектакль – в Нью-Йорке и в Кишиневе.  Потом была «Алиса в Стране чудес»,  потом я закончил мастерат по режиссуре, и вот с  тех пор  ставлю спектакли.

 — Мне очень понравился ваш спектакль «Гарольд и Мод», пьеса просто пронзительная до слез, очень хороший подбор актеров и очень хорошее режиссерское решение. Единственный, на мой взгляд, диссонанс — Мод не должна была быть в длинных вечерних платьях. По ее образу, по органике характера, по логике сюжета она должна была быть в джинсах, свитере и с рюкзачком за плечами.

— Ну, вы видите так, я вижу иначе. Хотя – да, был у нас разговор и об этом, мы такой вариант обсуждали. Но ушла бы ее составляющая благородной дамы, женщины дворянских кровей, ушла бы та легенда о Мод. В спектакле много смешных моментов, но тем не менее это драма. По закону  театрального жанра, если в конце пьесы герой умирает, то это не комедия.  Эта работа стала каким-то определённым этапом для меня.

 — То есть он определил какие-то ваши эстетические принципы?

— Вы знаете, я стараюсь искать  такой материал, чтобы один  спектакль не был похож на другой. Это не всегда удается, но у нас с руководством театра есть взаимопонимание и мы, как правило, приходим к компромиссу. Но для меня это практически закон: надо искать разный материал. Если одну за другой ставить только драмы, то есть риск, что начнешь повторяться, утратишь свежесть и остроту взгляда. Так что я стараюсь чередовать  их с комедиями, пограничными жанрами.

Без скидки на провинцию

 — Недавно  вы поставили  спектакль вне стен родного театра, —  в Чадыр-Лунге. Что вас подвигло на это?  Какую  пьесу поставили и почему ваш выбор пал именно на нее?

— Действительно, в Чадыр-Лунге, в Гагаузском национальном театре имени Диониса Танасоглу  недавно состоялась премьера. Был полный зал, присутствовали башкан автономии, мэр города, представители Министерства культуры, — словом, высокие официальные лица. Для жителей Чадыр-Лунги  такая театральная премьера — это большое культурное  событие. Спектакль прошел очень хорошо, я доволен работой там. А поставили мы «Ловушку»  Робера Тома. Почему ее? Так мы договорились с директором театра. Они ставили и драмы, и комедии,  я предложил с десяток названий, но не рассчитывал, что они выберут именно эту. Я делал упор на Вампилова, на других  современных авторов, но они выбрали «Ловушку», детективную комедию. Как мне объяснили – у них никогда не ставился детектив.

 — Расскажите  об актерах этого  театра. Трудно ли было им привыкать к вам, а вам – к ним?

— Никаких трудностей не было. Я получил от этой работы огромное удовольствие. До сих пор я не был знаком с этим коллективом,  и был приятно удивлен, когда обнаружил, что это высокопрофессиональный театр. Я видел их галерею фестивалей, они, конечно,  чаще  ездят на фестивали в Азербайджан или Турцию, нежели в Европу, так как там у них есть возможность показывать свои работы на гагаузском языке. Словом, ребята – профессионалы. Начиная с того, что они не опаздывают на репетиции,  дисциплинированны, знают текст, и заканчивая тем, как они восприимчивы к замечаниям режиссера. По-моему, премьера удалась! Сейчас будут переводить спектакль на гагаузский язык, так что, надеюсь, ему суждена долгая жизнь. А мы, скорее всего, продолжим сотрудничество: мне понравилось работать с ними, им понравилось работать со мной.

Любому художнику нужен воздух, и не потому, что приелось постоянное или не устраивает в родном театре, просто нужно время от времени, что называется, менять оптику, работать в других местах. Сейчас мы договорились с главным режиссером Тираспольского  театра имени Надежды  Аронецкой Дмитрием Ахмадиевым на постановку произведения  итальянского комедиографа Эдуардо Де Филиппо «Цилиндр». На данный момент  у них в театре идет мощный ремонт, полностью меняют сцену, и уже после завершения работ приеду к ним ставить спектакль  на  обновленной сцене. Предположительно, в феврале следующего года.

 — Выражение «провинциальный театр» уже несет в себе негативный  оттенок – мол, что может быть хорошего в провинции. Предполагается, что уровень там невысокий, все построено на любительщине и отсутствии профессионализма. Так ли это?

— Да, чаще всего люди так и представляют себе, что театр в провинции – это какой-то драмкружок. Но на деле это может оказаться совсем не так! Вот тот же чадыр-лунгский пример. Кроме того, я никому не советовал бы свысока смотреть на драмкружки – порой из них выходят очень яркие и талантливые  мастера. И так называемые «провинциальные» артисты нередко оказываются гораздо более интересными, работоспособными, глубокими, нежели некоторые избалованные столичные.

Вот смотрите, сейчас мой спектакль  идет в Гагаузии, планируется сделать постановку в Приднестровье, недавно  мы показали в Бельцах другой мой  спектакль – «Дураки» по Нилу Саймону.  Вот мы говорим о провинциальности.  Там зрители так считывали акценты и подтексты, которые не всегда улавливает наш кишиневский зритель.  Эта пьеса очень философская, притчевая, и я был просто поражен, как ее принимали в Бельцах.  Они увидели в ней что-то свое, они так внимательно слушали, так аплодировали… Уже после окончания спектакля к нам подошли школьники, попросили сфотографироваться, и одни из них спросил – «Вы из Москвы приехали?»  С одной стороны, жаль, что он не знал, откуда мы, с другой – было приятно, что они так высоко оценили наш уровень.

Вообще, я понял, что надо ездить по стране. Не только мы, как говорится, «несем искусство в массы», но и получаем возможность общаться, узнавать людей, понимать, чем они дышат и  какая в глубинке идет жизнь.  И, оказывается, это очень интересно!

 — И, в продолжение темы, следующий вопрос. Существует мнение, что культура не должна больше располагаться только лишь в столицах и крупных городах, и любое место на земле может стать культурным центром.  Отсюда – и многочисленные фестивали и биеннале, проводимые в маленьких городках. Вы разделяете такую точку зрения?

— Абсолютно! Я сам в этом убедился. И это хорошо, когда культура не обязательно должна быть сконцентрировала в мегаполисах. Где бы ты ни находился, ты в состоянии делать свое дело без скидки на провинцию, и огонек таланта может гореть везде.

Сцена как обмен энергиями

 — Но вернемся все-таки к вашей основной работе – в театре Чехова. Кто ваш зритель? Зачем идет в театр? Давайте попробуем нарисовать его социологический портрет.  

— Зачем люди ходят в театр, несмотря на всеобщий интернет? Чтобы получить живое общение. Там энергетика, которую нельзя получить никаким другим способом. Сам поход в театр – это уже событие. Праздник. Приподнятая атмосфера в фойе, где человек встречает знакомых, общается, заходит в зал. И вместе с остальным залом переживает те же эмоции во время спектакля – смеется, аплодирует, вздыхает, волнуется. Этого чувства общей сопричастности к происходящему он начисто лишен, когда сидит дома у экрана компьютера или телевизора. Там никакого обмена энергиями не происходит. Еще одна прелесть театра в том, что каждый спектакль можно сыграть по-разному. Зритель может прийти на один  и тот же спектакль и увидеть совершенно разное действо. И в связи с этим небольшая ремарка: я считаю, что если театральный критик хочет сделать рецензию, то нужно приходить не на первый спектакль,  а на десятый. А они, как правило, приходят на премьеру, когда актеры очень волнуются, когда еще не все отлажено, и делают скоропалительные выводы.

 Так вот, возвращаясь к вопросу, кто наши зрители. Очень радует, что  среди них много молодежи. Одно время нас посещали лишь люди преклонного возраста, и спасибо им огромное за верность театру, но сейчас – все чаще вижу молодые пары, или семьи с детьми, или даже просто молодежные компании. Возможно, они устали от клубных вечеринок и потянулись к чему-то другому. И очень важно, на какой первый спектакль  попадет молодой парень или девушка. Если спектакль окажется так себе, то он решил, что театр – это вообще скучно, и больше не придет. Так что таким людям лучше начинать с позитивных и динамичных комедий. Впрочем, умный зритель хочет смотреть  все: и комедии, и драмы, и фарсы, и философские вещи. Кто-то хочет отдохнуть и посмеяться, а кто-то – задуматься, поразмышлять.  Главное, чтобы каждый  нашел что-то близкое себе.  Для них мы и работаем.

 — Политики, министры, депутаты бывают на ваших спектаклях?

— Честно говоря – не могу сказать, что специально за этим слежу. Возможно, я не так уж хорошо знаю политиков в лицо, поэтому кого-то мог и не узнать. Видел на сказке «38 попугаев» муниципального советника Иона Чебана с женой и детьми. Периодически вижу на премьерах  его коллегу Стэнли Вартаняна. Может быть, кто-то еще бывает, и если так, то я этому очень рад. Приятно, когда высокопоставленные лица приходят не по долгу службы, а исходя из внутренней потребности и тяге к искусству.

Где больше воздуха?

 — У вас были  возможности и множество предложений уехать, работать в театрах других стран, но вы предпочитаете остаться. Хотя и зарплаты здесь невысокие, и перспективы вряд ли такие уж радужные. Почему не уехали?

— Все очень просто. Во-первых, здесь моя семья: жена, мама. Во-вторых, здесь вторая моя семья, то есть труппа театра. Мы работаем вместе уже много лет. Помню, я как-то решил над ними подшутить. Прихожу утром на репетицию и говорю: «Меня позвали в Питер, в молодежный театр, режиссером». Реакция – недоумение, огорчение, даже возмущение: «Как это ты уйдешь?! Что мы без тебя будем делать?»  Да я и без них, моих коллег и друзей, что буду делать?

Был я и в Москве, и в том же Питере, там много друзей, был в театральной школе Калягина на курсах повышения квалификации. И понял, как трудно там самореализоваться. Конкуренция колоссальная, что среди актеров, что среди режиссеров. Это иллюзия, что приехал куда-то за границу, и тут же перед тобой открылись все двери. На самом деле можно годами ждать главной роли или возможности поставить спектакль. Недавно я читал интервью Андрея Чернышова, много лет проработавшего в Ленкоме, так он говорит – «Я двадцать пять лет играл матроса в «Юноне» и «Авось»! Ведь, по сути, это трагедия для артиста: застрять в одной  и той же роли или в одном и том  же амплуа.

И теперь я смотрю на собственный путь. Начал я с того, что играл  собачек и лесовичков в  детских сказках,  а сейчас я штатный режиссер крупнейшего в республике театра и заслуженный артист. А в той же Москве кто-то так и остался лесовичком на долгие годы, и не потому что нет таланта, — так складываются обстоятельства. Так что здесь, как ни парадоксально  больше возможностей для самореализации. Я могу каждый год ставить две премьеры на большой сцене, и, если захочу – малый зал к моим услугам.  У меня здесь воздух, простор для творчества.  Да и просто привык и не хочу уходить.

 — Поддерживаете  ли  связь с актерами,  которые покинули театр и  уехали? 

— Нас на  курсе, когда я учился,  было десять человек – пять ребят и пять девушек. Все девушки работают в театре, а все ребята, кроме меня и Жени Богнибова, который сейчас в театре «С улицы Роз», уехали. Мне так обидно! У нас было столько планов, когда мы были студентами, и вот им не суждено сбыться. Да и кроме того, они были не только коллегами «по цеху», но и просто хорошими друзьями. Я слежу за их творчеством, мы переписываемся, с кем-то встречаемся. Когда я 2015 году я был в Москве, то встретился с Сережей Кирюшкиным – он работает  в Серпуховском  театре и в Мелиховском, где  расположена усадьба Чехова. А я был на репетиции Серпуховского театра, смотрел, как играет  Сережа, и было очень приятно, что мой однокурсник – ведущий актер.  Кстати, сейчас я как раз веду  с ним переговоры о том, чтобы поставить спектакль в Серпухове. Хочется попробовать свои силы и в другом месте.

Пока обойдемся без Воланда

 — Знаю,  что вы  очень хотите  поставить  «Мастера и Маргариту» Булгакова, но что-то или кто-то останавливает.  Знаменитое суеверие?

Это была моя давняя мечта – сделать  «Мастера и Маргариту». Кроме того, был опрос наших зрителей, чтобы они хотели увидеть на нашей сцене, и первым номером был как раз это произведение. Но пока это так и остается мечтой. Видимо, это знаменитое суеверие, о котором вы говорите, появилось не просто так. Может быть, действительно не стоит призывать Дьявола – по крайней мере сейчас, когда театр только-только поднимается после длительного сложного периода. Ведь были времена, когда в зале не топили, зрители почти не ходили, и в коллективе царило уныние. Сейчас, к счастью,  наши спектакли идут с аншлагами и без участия Воланда.

 — Еще знаю, что вы очень любите  мультипликацию, хорошо  рисуете  комиксы.  Нет желания  использовать это в  каком-нибудь из режиссерских планов?

— А я и так это использую. Ведь что такое комикс? Это, по сути, режиссерская разработка, киношники сказали бы — раскадровка. И это мне очень помогает в том, что я ставлю. Я много работаю с театральным художником Юрием Матеем, который разрабатывает декорации, и с художником по костюмам, моей однокурсницей Раисой Хаит. И когда мне нужно объяснить им, как я вижу ту или иную сцену, мне не приходится долго объяснять, —  я показывают им свои рисунки. А они уже их профессионально воплощают в жизнь.

 — Последний вопрос.  На ваш взгляд, нужна ли нашему театру пьеса о современной молдавской действительности?

— Нужна.  Но это должна быть талантливая, грамотная пьеса, а не однодневка, написанная лишь бы, «на злобу дня». Конечно, наша жизнь и происходящие в ней  процессы  нуждаются в осмыслении и художественном воплощении. Так что если у какого-нибудь хорошего драматурга появился такая – милости просим!

Вопросы задавала Светлана Деревщикова

Первоисточник: https://noi.md/ru/afisha/dmitrij-koev-stoit-li-uezzhati-za-granicu-chtoby-vsyu-zhizni-igrati-lesovichkov?fbclid=IwAR2hZm61qE_fNPE4aw7hdiu9NRHo7cJxc_S-xGRw5lUPVdcGMhcQU4uhknc

 

 

0 комментариев для “Дмитрий Коев: «Стоит ли уезжать за границу, чтобы всю жизнь играть лесовичков?»

Оставить комментарий